SCREEN

PROFILE

DIRECTION

MENU_STYLE

Cpanel

...с ОЛЕГОМ МАЦЕДОНСКИМ

Sample image

О жестких реалиях судебной системы, несправедливом увольнении и жизни «после власти» от бывшего заместителя руководителя следственного отдела по г. Новороссийску Следственного комитета РФ.

Настя. В следственном комитете Новороссийска вы проработали пять лет, у вас была одна из самых высоких должностей – заместитель руководителя. Почему год назад вы уволились?

Олег. Я не уволился. Меня уволили. Мы не сошлись, так сказать, с краевым руководством по некоторым вопросам. Сам бы я не ушел, побоялся бы вступить в новую жизнь. Хотя сейчас нисколько не жалею.

Настя. Это случилось после проверки деятельности следственного управления по Краснодарскому краю, проведенной в 2012 году?

Олег. И она тоже сильно повлияла. Тогда много руководителей и заместителей пострадало.

Настя. Вас пытались спасти, оставить на должности?

Олег. Да. В Новороссийске мало кто желал, чтобы я уходил, наоборот, предпринимались действия, чтобы я остался…

Вика. Не получилось? Какие-то серьезные нарушения произошли, и их просто на вас повесили?

Олег. Нельзя сказать, что повесили… это была совокупность причин. Было личное мнение краевого руководства и результат проверки. На мой взгляд, нарушения, которые были выявлены, –  незначительны, но посчитали, что этого достаточно.

Настя. Вас попросили написать заявление на увольнение?

Олег. Нет, уволили по нереабилитирующим основаниям. Тогда не дали уйти по собственному желанию примерно десятку сотрудников.

Вика. А почему уволили вас, а не самого руководителя?

Олег. По процессуальному кодексу мы несем равную ответственность, и в кодексе нет такого понятия, как заместитель руководителя. Нарушения были выявлены по направлениям работы нашего отдела, процессуальный контроль за которыми осуществлял я, и решения, соответственно, согласовывал я, что удостоверял своей подписью.

Вика. Вы остаетесь в хороших отношениях со своим руководством несмотря на то, что переманили сотрудников из своей бывшей сферы деятельности в новую. Как вам это удалось?

Олег. Нельзя сказать, что я переманил… Из бывших коллег – не у меня, а со мной – работает бывший следователь Наталья Ростова.

Вика. А те, кто у вас работает, не связаны с госструктурами?

Олег. В основном, нет. Одна помощница работала в структуре, но не более. У меня нет необходимости переманивать людей из следственного комитета. С объемом работы я справляюсь сам. Я 15 лет отдал уголовному праву.

Вика. А как вообще возникла идея создать «Мацедонский и партнеры»? Это был порыв кому-то что-то доказать?

Олег. Нет. Написать просто «адвокат» или «адвокатский кабинет» – мне не хотелось, поэтому подумал и решил, что так будет правильнее для рекламы.

Настя. И все-таки, как вы пришли к созданию такой компании? Для чего?

Олег. Просто чтобы не тупеть! Эта деятельность мне нравится. Так как большую часть прожитой жизни я посвятил именно юриспруденции, то этим на профессиональной основе и занимаюсь! Да и начинать с нуля что-то уже страшно: большой груз за плечами. Я не останавливаюсь только на адвокатской деятельности, также занимаюсь недвижимостью – так сказать, помогаю супруге.

Настя. А переломного момента не было после увольнения? Депрессии или сожалений?

Олег. Депрессии не было, но переживания были. С формулировкой увольнения я не согласен и поэтому обжаловал приказ об увольнение в судебном порядке. На сегодняшний день все судебные инстанции в Краснодарском крае пройдены, и я готовлю жалобу в Верховный суд.

Вика. То есть, суды края не приняли вашу сторону?

Олег. Нет. Для меня это принципиальный вопрос. Если в крае еще кто-то кого-то может стесняться, то в Верховном суде такого не будет. Я хочу дойти до конца, причем до победного, тем более, что при моем увольнении был допущен ряд нарушений. Я хочу, чтобы справедливость и законность восторжествовали.

Вика. Для чего все это? Вам нужны официальные извинения?

Олег. Нет, мне не нужны извинения, мне и трудовая книжка-то уже не нужна, я не собираюсь менять род деятельности. Мне это нужно для чувства собственного удовлетворения.

Настя. У вас сейчас очень сильная команда, которая развалила немало дел, рассматриваемых следственными органами. Вас не смущает, что теперь вы по разные стороны баррикад с бывшими коллегами?

Олег. Нельзя сказать, что по разные стороны. Я все же надеюсь, что наше государство станет наконец-то правовым и все мы будем по одну сторону – будем добиваться, чтобы конституционные права граждан не нарушались. Если в Европе и Америке допущенные процессуальные нарушения могут повлечь вынесение оправдательного приговора, то у нас пока все правоохранительные и судебные органы имеют обвинительный настрой – независимо от того, кто и что сделал. И на все – субъективное мнение. Если процессуальное нарушение допускает прокурор либо следователь, то в перспективе суд на это нарушение посмотрит лояльно.

Вика. То есть, вы считаете, что наша власть однозначно субъективна?

Олег. Да. Правоохранительная система абсолютно субъективна. Не секрет, что у всех следственных органов был и есть план по направлению уголовных дел в суд, и его надо выполнять! А если преступления не совершаются, то их приходится «высасывать из пальца» и портить людям биографию.

Настя. Но раньше вас такая ситуация в суде не смущала.

Олег. Наоборот, я был заинтересован, чтобы правоохранительная система не была объективна.

Настя. А сейчас?

Олег. Сейчас я вижу все с другой стороны. Раньше я смотрел на нарушения, видел их, но все равно делал свою работу, а сейчас я указываю на них, ходатайствую об их устранении. Однако все меняется, и хочется верить, что объективность будет.

Вика. Наш рынок настолько переполнен юридическими услугами, что конкурировать новичкам очень сложно. Вам стратегически помогает то, что вы выходец из власти?

Олег. Скорее не то, что я выходец, а то, что с 1998 года я работаю в Новороссийске, и на моих глазах выросло большое количество людей, которые знают Мацедонского как специалиста, поэтому ко мне и обращаются. Я понимаю, что вопрос с подковыркой! Вы имеете в виду то, что я могу входить в кабинеты… Да. Я имею возможность не стоять в очередях на прием, не заниматься обычной перепиской, на что уходит большое количество времени. Я могу свое мнение донести при личной встрече, попытаться убедить и поспорить, ведь в спорах рождается истина.

Настя. Давайте вернемся к началу. До следственного комитета вы работали в прокуратуре. Расскажите о своем карьерном росте там.

Олег. После института я пришел в прокуратуру Центрального округа следователем. Дальше – все просто: показал хороший результат – стал старшим следователем этой же прокуратуры. Следователем был почти 5 лет, потом перевелся в помощники прокурора Восточного округа. Все говорят, что следователем больше пяти лет работать нельзя. Это на самом деле так! Я уже не реагировал ни на боль, ни на кровь, ни на смерть – все это было моей работой. Потом я стал помощником прокурора – это совершенно другая деятельность. Возвращаться в следствие не было желания, кругозор и поле деятельности значительно расширились. После этого была реорганизация: из четырех территориальных прокуратур сделали одну – прокуратуру города, где меня назначили старшим помощником прокурора.

Настя. А почему тогда вы решили перейти в следственный комитет?

Олег. Это решение, как показала жизнь, было не совсем верным, но ошибочным его назвать тоже нельзя. Все, что ни происходит – должно произойти. Вообще-то, поддался коллективному инстинкту: все мои коллеги, с которыми я непосредственно работал, сами пошли и мне рекомендовали. Мне предложили должность заместителя руководителя следственного отдела по городу Новороссийску, а до этого я был старшим помощником прокурора, то есть я мог стать вторым лицом, а не 10–15-м, плюс оклад выше и звезд на погонах больше. К тому же в то время стали активно распространяться слухи, что прокуратуру реорганизуют, из-под погон переведут в гражданскую службу, лишат ряда полномочий и т. п. А о Следственном комитете РФ говорили обратное: будет самым важным органом, с самыми большими полномочиями. По этим причинам я и принял такое решение. Оказавшись в следственном комитете, я понял, почему у сотрудников органов внутренних дел и других служб такое неоднозначное отношении к прокуратуре.

Плохо то, что и в прокуратуру, и в следственный комитет людей принимают на работу сразу со студенческой скамьи, при отсутствии опыта юридической деятельности, и новобранцам сразу поручается вершить судьбы людей. Для того чтобы стать судьей или адвокатом, обязательно иметь  юридический стаж, а там – нет. То есть, получается, что адвокатом должен быть человек изначально более грамотный и подготовленный, чем прокурорский работник или следователь. Осталось только дождаться, когда в нашей стране и статус юристов будет соответствовать уровню подготовленности.

Вика. Тогда с чего начинать молодым специалистам, желающим работать в правоохранительных органах после института? Куда идти?

Олег. Я считаю, что необходимо развивать и делать обязательным институт стажерства: до назначения на должность претендент должен отработать стажером от 6 месяцев до 1 года, а потом еще такое же время – молодым специалистом, и на каждом процессуальном документе молодого специалиста должна быть подпись наставника, свидетельствующая о согласовании с ним этого документа. Тогда можно будет говорить о качественной подготовке кадров и, соответственно, о качестве выполняемой работы. Также я считаю, что в вышестоящих структурах вообще не должны работать сотрудники со стажем менее 5 лет, так как они проверяют качество работы нижестоящих подразделений. А как это может делать специалист, не имеющий опыта? И как он может давать советы и наставления сотрудникам с большим опытом?

Вика. После того, как вы попрощались с органами, у Вас не было так называемой ломки? Ведь все говорят, что эта сфера безумно затягивает. И это понятно, человек быстро привыкает к власти и вседозволенности…

Олег. Что затягивает? Наличие удостоверения и возможность совершать мелкие правонарушения? Скажу так, я один из первых, кто растонировал свою машину, когда это стало обязательным по закону. Где-то внутри понимаешь, что ты являешься примером. Я же говорю, что сам, по своей воле, я бы не ушел, это страшно. Но это произошло. Сначала я, конечно, был в растерянности, но уже через месяц организовал свою юридическую компанию и окунулся в работу. Могу сказать, что моя работа сейчас значительно интереснее, чем была ранее. Она гораздо разностороннее. Во-первых, расширился круг статей уголовного кодекса, с которыми я работаю, – защищаю интересы граждан по делам, подследственным дознавателям и следователям органов внутренних дел. Во-вторых, я стал работать по гражданским и административным делам, подсудным федеральным и мировым судьям. И в-третьих, я открыл для себя арбитражный процесс.

Настя. А ваша семья? Жена, дети? Они обрадовались вашему увольнению? Больше внимания, меньше корпоративных мероприятий, назовем их так.

Олег. Безусловно, внимания сейчас семье я могу уделять и уделяю больше… Но на тот момент переживали все, и радости от увольнения не было. Потому что все привыкли жить так – стабильная работа, стабильная зарплата, почет и уважение в обществе, а теперь нужно иначе – что заработал, то и потратил. Радует, что уже год прошел, а уважение осталось, значит, не зря предыдущие годы прожил…

Вика. Олег, знаете, каждый, кому мы задавали вопросы о вас, давал только положительные ответы. Это большая редкость – услышать столько хороших слов о человеке, который проработал много лет в той сфере деятельности, где люди обычно черствеют и приобретают весьма отталкивающие качества. Все-таки человеческая доброта и стремление созидать, а не разрушать должны оставаться в приоритете.

 

 
y>